Она так задумалась, что уже не слышала слов Димы, и он принужден был повторить их, дотронувшись до её плеча.
— Ну, прощай, до завтра, Маша. Завтра я расправлюсь с Сережкой, а тебе принесу что-нибудь не хуже отнятой у тебя кофточки. А теперь ступай, ступай домой, маленькая Сандрильона!
Она улыбнулась, блеснув глазами и кивнув черной головкой, исчезла за деревьями.
А Дима, лишь только она скрылась в чаще, нагнулся, подобрал в носовой платок свои ландыши и, подняв с земли бездыханное тело змеи, пере кинул его себе, как боа, через шею.
«Трофей победы!» — мелькнуло в голове мальчика, и он, насвистывая свою любимую песню, служившую паролем ему и его приятелям-оборванцам, твердой мелкой походкой направился к дому.
«Как ныне сбирается вещий Олег»… — раздалось над синим озером, и стоголосое эхо повторило в чаще стройных, как колонны, деревьев:
— Лег… Лег… Лег…
ГЛАВА V
Бессердечный
— Сегодня в одиннадцать назначен консилиум, — произнес Петр Николаевич, — и мы узнаем, каких перемен можно ожидать в здоровье Нии. Я думаю, мальчики, вы не уйдете из дому, пока доктора не произнесут своего приговора над вашей бедной сестренкой
— Конечно, папа, — ответили отчиму Никс и Левушка.
— А где же Дима?
— Я его не видел с утра. Он или ушел в лес или уплыл на маяк к старому Капитонычу, — высказал свое предположение Никс.
— Или отправился в город, — добавил, вторя старшему брату, Левушка.
— Удивляюсь, как это Вадим не интересуется Ни, которой вчера было особенно плохо, — строго взглянув поверх золотого пенсне, снова обратился Петр Николаевич Всеволодский к обоим мальчикам.
На это не мог ничего ответить ни изящный пятнадцатилетний Никс, своим хрупким изнеженным и надменным видом напоминавший юного лорда, ни двенадцатилетний Левушка, добродушнейшее создание, нимало не похожий на своего изящного брата.